С собственной тенью Садонис уже разобралась.
И пока ей приходилось топать вслед за говорящей. Девушка поведала об изгоях.
— Получается это всё же люди, и иные, кому не повезло. — наблюдая а рогатой, Дон успевала смотреть по сторонам, не прекращая принимать нужную и возможно важную информацию, — Этим и занимался Сорин? Хотя это было больше похоже на противостояние. Он не допустил чтобы один из изгоев выбрался отсюда. Собственно так он и оказался на-этой-стороне.
Вампиру очень нравилось то что она видела. Она видела как магия девушки работает на деле. В такие моменты проклятая всегда хотела чтобы и у неё был некий дар, которым она могла бы вот так управлять. И вроде иногда миры одаривают хладное тело магическими силами, но ещё ни разу магия не была действительно частью самой СевеРин. А тут полное соединение. Симбиоз.
— Так… С этого места поподробнее. Что за культисты? — Рин знала что культисты зло. — Это норма. Я всегда прибываю вовремя. — таков был ответ на состояние мира, позиций и прочего.
Пока рогатая девушка убивала свои лёгкие, проклятая продолжала бдить. Она бы и сама не прочь выпустить пару дымовых колец в воздух инанки, да своих не было, так как она давно с этой привычкой завязала. А незнакомка успела огласить остаток своих запасов.
И тут совершенно неожиданно боковым зрением женщина замечает странное, не такое как были до этого момента, сияние. Оно озаряет всё мягким, приглушенным розовым оттенком чайной розы. Один из самых нелюбимых цветов в палитре Садонис. Наверное от этого древняя немного сморщится. Неприятно, но переживёт.
Это был портал из которого только что буквально вывалился Сорин. Это было не гладкое, зеркальное полотно, а скорее рваная, дымящаяся рана в самой ткани этой реальности. Изнутри доносился странный, низкий гул, похожий на рокот далекого грома, смешанный с шепотом тысяч голосов, говорящих на незнакомых языках.
Его светлые одежды были покрыты кровавыми пятнами. Наверное об этом Дон и упомянула ранее.
— Ну что я говорила. — бросила она в сторону дымящей девушки, а сама уже устремилась в сторону мужчины. Тот пытался подняться, но его правая нога подводила его. И без того инородный, серый снег приобрел новые оттенки.
— Узнаешь? — склонившись над мужчиной, и пытаясь тому помочь встать, процедила она. И тут до курносого носика кроволюбительницы добрались знакомые ноты дивного аромата. Аромат был тонким, но для её обостренного до предела чутья он был подобен громогласному призыву. Сладкий, терпкий, с легкой металлической ноткой, он обволакивал, проникал в каждую клеточку её существа, пробуждая древние, дремлющие инстинкты.
Соблазн припасть губами к шее главы был велик. Не просто велик, он был всепоглощающим, почти физически ощутимым. Её клыки, до этого скрытые, начали зудеть, предвкушая погружение в теплую, пульсирующую плоть. Представлялось, как она почувствует его кожу под своими губами, как ощутит легкий трепет его тела, когда её клыки пронзят тонкую вену. Как кровь хлынет в её рот, обжигая и насыщая, принося забвение и экстаз.
Её тело напряглось, мышцы свело судорогой. Каждый нерв кричал, требуя удовлетворения. В голове проносились образы, его сильная шея, пульсирующая жилка, её губы, прижимающиеся к ней.
Но она сдержалась.
Сдержалась, потому что она СевеPин Садонис. Не просто вампир.
Два холодных глаза сияли тем же светом, что и тогда в зале штаба, при их первой встрече. В этом мерцании читалась не просто усталость, в нём таилась глубокая, выматывающая боль, будто каждая секунда давалась ему ценой невероятных усилий. Рин бросилась к нему, подхватила под руку и помогла подняться на ноги. Он кряхтел, с трудом выпрямляясь, опираясь на женщину всем телом.
— По‑р‑тал… — с трудом выдавил он, прерываясь на судорожные вдохи. — О‑н‑и… идут за мной. Нуж‑но как мо‑ж‑но ско‑рее ухо‑дить отсюда.
Его голос дрожал, слова распадались на слоги, будто ему было трудно не только говорить, но и просто дышать. Рин ощутила, как под пальцами пульсирует его ледяная кожа, не просто холодная, а пронизанная каким‑то неестественным, мертвенным холодом.
Отредактировано СевеРин Садонис (2026-06-18 21:58:12)