“Эй подруга. Рано ты расклеилась.”

Эти слова прозвучали в голове Рин, словно шёпот. Голос — от её собственной тени, Шейди. Тень, которая всегда была рядом, но редко вмешивалась, сегодня решила заговорить.

"Что ты имеешь в виду?"

Мысленно спросила Рин, не отрывая взгляда от разлома.

"Ты слишком погрузилась в эту песню. Она питается твоей силой."

Садонис понимала, что Шейди  скорей всего права.  Чем больше Рин поддавалась ей, тем сильнее становилось то, что было по другую сторону, тем ближе это подбиралось.

"Я не могу перестать слушать."

"Можешь. Ты всегда можешь. Просто нужно найти что-то другое. Что-то, что заглушит это."

"Что, например?"

"Вспомни. Вспомни что-то яркое. Что-то, что заставляло тебя смеяться. Что-то, что давало тебе силы."

Рин закрыла глаза. Мелодия продолжала играть, но теперь она звучала чуть дальше, словно сквозь толщу воды. Она пыталась вспомнить.

Город Тория, раскинувшийся у подножия величественных гор, всегда славился своими мастерами. Но среди всех ремесел, кузнечное дело занимало особое место. Здесь, в сердце города, в густом дыму и звоне молотов, рождались не просто изделия, а настоящие произведения искусства, закаленные в огне и отточенные мастерством. И именно в этой кузнице, в один из самых прекрасных дней, для Садонис были выкованы её первые и единственные парные трезубцы – Сай.

"Вот оно."

Выдохнула Рин.

"Теперь держись за это."

Прозвучал голос Шейди, становясь чуть более уверенным.

"Представь, что ты снова там. Почувствуй ветер и жар горна."

Дон сосредоточилась. Она закрыла глаза ещё плотнее, отгоняя навязчивую мелодию. Мелодия начала затихать. Она становилась все более приглушенной, словно кто-то медленно поворачивал ручку громкости.

В какой-то момент проклятой удается полностью избавиться от влияния мелодии.

— Я могу тебе чем-то помочь? — уже смотря на изменённую главу отряда обратилась Рин.