Терпкий запах эля, густой и насыщенный, смешивался со сладковатым дымом от очага, где на вертеле медленно вращалось ароматное мясо. Пряные нотки жареного мяса, приправленного травами, щекотали ноздри, обещая утешение после долгого пути. На кухне таверны царил свой мир. Там кипела настоящая жизнь. Повариха, крепкая женщина с руками, испачканными мукой и жиром, ловко орудовала ножом, нарезая овощи для рагу. Её помощники, юркие парнишки, суетились у котлов, помешивая густые похлебки и подбрасывая дрова в огонь. Воздух был наполнен звоном посуды, шипением масла и приглушенными голосами, переговаривающимися о заказах и ингредиентах. Это был мир, где каждый знал свое место и свою роль, мир, где царила энергия и движение.
И среди этого хаоса, словно айсберг в бурном море, стоял Грэм. Повар, старый Грэм, чьи руки были покрыты шрамами от бесчисленных битв с огнем и ножом, с сосредоточенным видом орудовал над своим творением.

Огненный Соблазн в огненных искрах дырявой полуночи

Его седые брови были нахмурены, а глаза, цвета темного янтаря, внимательно следили за каждым движением. Он не просто готовил еду, он творил магию.

"Огненный Соблазн" — это было не просто название, это была легенда, передаваемая из уст в уста среди самых искушенных гурманов Эленринга. Говорили, что рецепт был найден айферами в древнем свитке, спрятанном в пещере, где когда-то обитал огнедышащий дракон. И каждый, кто осмеливался приготовить его, должен был пройти испытание огнем и смелостью.

Сегодняшний вечер был особенным. В таверну заглянул сам глава северного штаба айферов, известный своей придирчивостью и любовью к экзотике. Его присутствие придавало приготовлению "Огненного Соблазна" дополнительную остроту.

Грэм начал с основы — нежнейших кусочков дикого кабана, маринованных в смеси красного вина, меда и секретных трав, которые он собирал сам на горных склонах. Затем он добавил щедрую порцию острых перцев — от нежных сортов до обжигающих, чьи цвета напоминали закатное солнце. Каждый перец был выбран с особой тщательностью, чтобы создать идеальный баланс жгучести и аромата.

Когда мясо начало шипеть на раскаленной сковороде, Грэм добавил нарезанные кольцами луковицы, которые тут же начали карамелизироваться, источая сладковатый аромат. Затем последовали горсть темных, почти черных ягод, которые придали блюду пикантную горчинку, и несколько долек вяленых томатов, чья концентрированная сладость переплеталась с огненными нотами.

Но настоящая магия начиналась с "огненных искр". Грэм взял небольшую глиняную миску, в которой смешал мелко нарубленный чеснок, имбирь, щепотку корицы и, самое главное, порошок из сушеных цветов драконьего перца — редкого растения, которое, по легенде, росло только там, где ступала лапа дракона. Этот порошок придавал блюду не только жгучесть, но и легкий, дымный привкус, напоминающий о вулканических глубинах.

Когда сковорода была готова, Грэм, с ловкостью опытного алхимика, высыпал содержимое миски на мясо. В тот же миг раздался оглушительный треск, и из сковороды вырвались языки пламени, осветившие лица замерших поваров. Это были те самые "огненные искры", которые дали блюду его второе имя. Они танцевали, переливались, словно маленькие драконы, вырывающиеся из плена.

Аромат, который поднялся в воздух, был головокружительным. Он был острым, сладким, пряным и дымным одновременно. Он пробуждал самые глубокие инстинкты, заставляя слюнные железы работать на пределе.

Грэм, с легкой улыбкой, снял сковороду с огня.

— “Огненный Соблазн в огненных искрах дырявой полуночи” готов. — произнес он, его голос был спокоен, но в нем звучала гордость.

Блюдо было подано в глубоких глиняных мисках, украшенных свежими листьями петрушки, которые напоминали зеленые островки в море огня. Каждый кусочек мяса был покрыт блестящей, огненно-красной глазурью, а вокруг него мерцали остатки "искр", словно драгоценные камни.

Стоило повару подать Сорину его блюдо, как Дон тут же оживилась, напрочь позабыв о снегопаде за окном.

— Можно и мне отведать вашего творения? — раздался голос с другого конца зала.

— О! Ну конечно же, мисс! — Грэм тут же отдал приказ юным помощникам накрыть на стол за которым сидела брюнетка. Сорин кстати узнал её по голосу, подумала Рин когда, заметила как тот сел вполоборота и лишь головой поприветствовал её. Но на самом деле мужчина узнал знакомые потоки ветра пришлой кроволюбительницы.

И вот брюнетке принесли её заказ. Садонис вооружилась ножом и вилкой, и…
Первый укус был испытанием. Огонь ударил в язык, но не обжигающе, а скорее пробуждающе. Затем раскрылись все остальные вкусы: сладость меда, пикантность перцев, терпкость ягод, аромат специй. Это был танец вкусов, который заставлял забыть обо всем на свете.

— Это великолепно! — в голос произнесла проклятая, чем снова завладела вниманием повара. Грэм тут же занял свободный стул за её столиком.

— Вы действительно так думаете? — в глазах его горел дикий огонь интереса и жажда слушать похвалу вечно. Ведь он так старался. Но больше всего ему хотелось поделиться с кем-то своими чудесами, конечно, не раскрывая всех секретов.

— Да. Но знаете что. — на женщину вылупились два глаза, буквально заглядывая той в рот. — Здесь не хватает…. — мысль Рин заканчивает Сорин.

— Вина. — произнёс мужчина, который до сих пор наблюдал за СевеРин. — Оно должно играть в бокале глубоким рубиновым цветом, словно заключая в себе всю силу и страсть солнечных дней и прохладу ночей, проведённых среди виноградников. Вкус его сложный и многогранный: терпкость, напоминающая о свежих ягодах лесной малины и черной смородины, мягко переплетается со сладостью спелой вишни и лёгкими нотками ванили. С каждым новым глотком чувствуется, как вино раскрывается всё глубже, оставляя после себя тёплое послевкусие, которое согревает душу и пробуждает воспоминания о летних вечерах, наполненных смехом и светом. Этот вкус — терпкий, сладкий, ягодный — символ момента, когда природа и человек создают нечто большее, чем просто напиток. Это маленькая магия, заключённая в каждом глотке, приглашение остановиться и насладиться красотой жизни. — закончил мужчина, чей холодный взгляд остановился на губах хладной женщины.

— Вы правы. — согласилась Рин, также смотря на мужчину, рассказ которого пробудил в хладной желание испить вина о котором он так сладко рассказывал.

— Ну значит я за вином… — Грэм тут же исчез в кухонном помещении, оставив гостей за их разговорами.

Отредактировано СевеРин Садонис (2025-12-29 22:45:20)

[ПРОРОК=29040-83248-2:84:0:Реакция Садонис на слова Сорина]

Внутри Садонис боролись два чувства после сказанных слов Сорина.
Первое — это привычная настороженность, инстинкт хищника, который чувствует опасность, даже если она замаскирована под дружелюбие. Сорин был опасен. Его слова были не просто словами, а тщательно выверенными ударами, направленными в самые уязвимые точки. Он видел её маски, видел её игру, и, что самое тревожное, не осуждал. Он предлагал… шанс.
Второе чувство было куда более коварным. Это был соблазн. Соблазн быть понятой. Соблазн снять эти бесконечные маски, которые она носила так долго, что уже забыла, как выглядит её истинное лицо. Сорин предлагал ей возможность быть собой, без осуждения, без борьбы. Его вера в то, что она сама избавится от масок, звучала как приглашение к освобождению. И это было опасно. Опасно, потому что она знала, что за этой свободой может скрываться бездна.

Слова Сорина стали плодородной почвой для её размышлений.
Он не требовал, не угрожал, не пытался манипулировать ею напрямую. Он просто наблюдал, ждал, и предлагал ей самой сделать выбор. Это было тонкое искусство, которое Садонис, будучи мастером интриг, не могла не оценить.
Она думала о тех, кто уже настроен против неё. Об их слепой ненависти, их нетерпении, их желании уничтожить её. Сорин же, напротив, предлагал ей время. Время, чтобы переосмыслить, перестроиться, возможно, даже измениться. Он давал ей возможность самой стать архитектором своего будущего, а не жертвой чужих планов.

Рин снова посмотрела в окно, глядя на суетливый город. Каждый человек там, как и она, носил свои маски. Но Сорин, казалось, видел сквозь них. Он видел её. И это было одновременно пугающе и… волнующе.
Она не знала, что делать с этим шансом. Принять его означало бы вступить на неизведанную территорию, где правила игры были неизвестны. Отвергнуть — означало бы вернуться к привычной, но изматывающей борьбе против всех кто считал её простым монстром. Кровопийцей. Хотя от того монстра давно ничего не осталось. Древний вампир в лице черноокой брюнетки спас намного больше человеческих жизней, чем простой рядовой воин, жрец любого храма, гениальный врачеватель. Но всё равно окружающие люди узнавая об истинной природе СевеРин, считали её ужасным чудовищем.

Отредактировано СевеРин Садонис (2026-01-02 19:50:59)

— Дорогие гости! Ваше вино! — снова повторил повар.

Дон вздрогнула, но не от испуга. Скорее, от внезапного вторжения в её личное пространство, которое она так тщательно оберегала. И в любой другой ситуации Грэм мог нехило отхватить от хладной.  Её руки, ранее сжатые в кулаки, расслабились, длинные пальцы, нежно перебирающие край бокала, замерли. Она подняла взгляд на Грэма, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое — смесь удивления и… чего-то ещё. Чего-то, что она сама не могла до конца определить.

Сорин… Он сидел напротив, его лицо было непроницаемой маской, но в глубине его глаз, цвета холодного и кристально чистого льда, читалось едва заметное напряжение. Он не двигался, но Дон чувствовала его присутствие, как невидимую стену, ограждающую её от всего мира.

Это было странное ощущение. Ни вторжение, ни насилие, а скорее… приглашение. Сорин не ломал её защиту, он мягко обходил её, словно опытный танцор, находящий путь сквозь толпу, не задевая никого.

Грэм, с его вечной, немного навязчивой любезностью, поставил бутылку на стол. Его движения были плавными, почти гипнотизирующими, но Дон уже не воспринимала их как угрозу. Она видела в них лишь часть игры, которую они все вели. Но вскоре и он исчез. Исчез за дверьми ведущими на кухню.

В разуме проклятой царила странная гармония. Это было похоже на тихий, утренний туман, окутывающий всё вокруг. Мысли текли плавно, без острых углов, без тревожных предчувствий. Она чувствовала себя спокойной, даже умиротворенной, несмотря на всю абсурдность ситуации. Сорин, казалось, привнёс в её внутренний мир эту тишину, эту безмятежность. Он не пытался изменить её, а лишь помог ей найти её собственную гармонию, спрятанную под слоями усталости и разочарования.

Но под этой гармонией таилось ожидание. Ожидание чего-то неизбежного, чего-то, что должно было произойти. Это было не страх, а скорее предвкушение. Как перед началом грозы, когда воздух становится плотным и наполняется электричеством. Она ждала, когда туман рассеется, когда наступит момент истины. Она ждала, что Сорин скажет то, что он должен сказать, что он сделает то, что он должен сделать.

И вместе с ожиданием приходила печаль. Не острая, режущая боль, а тихая, ноющая грусть. Печаль о том, что всё так сложилось. Иногда Рин думала о возможном исходе собственной жизни и судьбы, останься она в своём родном мире.  Печаль о потерянных возможностях, сколько она упустила за века, о невысказанных словах, сколько не сказала, о разбитых надеждах. Печаль о том, что даже в моменты радости сердце не могло полностью освободиться от тени прошлого.

— Сегодня я пожалуй откажусь от вина. — Дон вышла из-за стола, — Над вашим предложением я обязательно подумаю. — она сделала пару шагов, оказалась за его спиной, но обернулась, и наклонилась так, чтобы дальнейшие слова нашептать ему на ухо, — А врать не хорошо, господин Сорин. Вы всё же проникли в мой разум. Надеюсь вы нашли там то, что хотели. До скорой встречи! — мужчина ничего не успел ответить. Так как когда он обернулся, брюнетки уже не было ни за его спиной, ни в зале таверны.

Конец сцены

Стены таверны "Золотой Цветок" дрожали от громогласного смеха и звона кружек. Внутри было весело. Благо посетители нашли чем развеять настроение и состояние. В Эленрингский дартс хотели поиграть многие. И те кто хорошо играл, и те что не очень.
И вот, когда очередной, особенно тяжелый топор, с жужжанием рассек воздух, направляясь прямо к щиту, дверь таверны резко распахнулась. На пороге, словно выросшая из самой ночи, стояла женщина. Её волосы, черные как вороново крыло, обрамляли бледное, почти фарфоровое лицо. В её хладных руках, с поразительной ловкостью, застыл тот самый топор, который еще секунду назад предназначался для её головы. Она перехватила его в полете, словно играя с опасностью.

— И вам всем здрасте. — в полный голос произнесла она, будучи точно уверенной в том, что никто не отреагирует. Дверь позади неё закрылась, а топор был со всего маху вбит в рядом стоящий стол, да так, что его будет с трудом извлечь. Привлекла ли она внимание? Скорее нет. Ведь большую часть своего времени она проводила в столице. Изучая улицы и народ. Беседуя с местными. Выполняя задания гильдии. Так что нет-нет, да некоторые уже привыкли к ней.

Пришла она в "Золотой Цветок" не ради шумного веселья или дешевого вина. Её путь лежал по следу. По следу одной рогатой девушки. И говоря о следах, Рин не подразумевала обычные следы, или запах. Нужных следов тут не найти. Таверна всё таки. А запах... запах перебивала волчья вонь. Едкий, мускусный, он забивал ноздри, заставляя глаза слезиться.

Садонис знала, что рогатая, скорее всего, ждёт. Мается от ожидания. Ожидания того, когда ей вернут долг. Благо времени прошло с их первой встречи достаточно для того, чтобы Садонис обзавелась местной валютой. К слову и Сорин приложил руку к обогащению проклятой женщины, которая теперь входила в группу айферов. Да, ей удалось стать частью большого коллектива как она и хотела. Небольшими шагами Рин двигалась к своим целям.

Взгляд обсидиановых глаз проклятой женщины скользнул по залу, останавливаясь на каждом лице. И вот она замечает в углу таверны золотые рога. Разноцветные глаза. Большего ей и не надо. Шаг за шагом Рин сокращала дистанцию, пока не оказалась стоящей возле того самого столик за которым восседала знакомая девушка.

— Я присяду. — тут же рука её отодвигает стул, и она присаживается напротив девушки. — Что посоветуешь выпить? — расстегивая несколько пуговиц и откидывая полы длинного походного плаща поинтересовалась у знакомой Рин. Затем её внимание привлекли галдящие волки, которые обсуждали недавнюю вылазку. Но так как её это не интересовало, взгляд чёрных глаз вновь застыл на Вивьен.

— Как дела? Раз ты здесь, значит удачно покинула ту-сторону. Я собственно к тебе. Пришла вернуть долг за твою помощь. — сумка что ранее дрягалась с боку, оказалась на коленях. Запустив внутрь руку и некоторое время там пошебурщав, она достает небольшой мешочек, по звуку можно было точно определить что в нём монеты. Она опустила руку с мешочком на стол, крепко удерживая его.  — Золото. Как договаривались. Правда  ты не назвала точной суммы.

Отредактировано СевеРин Садонис (2026-07-07 06:33:59)

[ПРОРОК=170368-1:151:0:атмосфера]

— Даже спорить не буду на этот счёт. — тут же отрицательно мотая головой только лишь подтверждая слова о золоте, сказанные устами рогатой. Уж кому как не Рин знать о золоте. Разные государства, страны, миры. И везде золото действительно было самым значимым и ценным материалом.

Она не только видела взгляд знакомой блуждающий по лицу изучая мимику и прочее, она его буквально чувствовала, ощущала всем телом.

“Ещё немного и в моём прекрасном теле будет дыра. Что я ей сделала? Это надо так пялиться, а.”

— Весь год? Нет. Ты неправильно меня поняла. Я не искала тебя год. Мне если честно было не до этого. Дела то тут, то там. Да и чтобы собрать долг надо было поработать. Искать начала когда набрала нужную сумму. — она взглядом замечает странное поведение местного подавальщика, он же официант. При любом пойманом взгляде его в сторону рогатой особы, Рин видела некое раболепство в его общем поведении. Создалось такое ощущение, будто бы перед ней сидит очень важная фигура.

— Так что мотивов нет. Да и честностью тут тоже особо не попахивает. — так как мешочек ушёл к новой хозяйке, брюнетка могла полностью расслабиться. Долг отдан! Откинувшись на спинку стула, —  Ты так и не ответила чем тут можно утолить жажду, это раз. А во-вторых, просто нужна компания. Поддержать разговор. Придумать что-то интересное. — то что она говорила было похоже на действительность, но так ли это было на самом деле?

Отредактировано СевеРин Садонис (2026-07-08 20:58:52)

Тень самой СевеРин отделилась от хозяйки, словно чернильное пятно, пролившееся на дощатый пол, и бесшумно скользнула в сторону кухонного помещения. Сама хладная, даже не проводив её взглядом, устроилась ещё удобнее на жестком стуле, лишь коротким, ледяным движением глаз дала понять мальчишке из обслуги, что она готова сделать заказ. Мальчишка, чьи рожки едва пробивались сквозь спутанные волосы, замер, чувствуя, как воздух вокруг гостьи стал тяжелым и колючим, словно перед грозой.

— Будь добр, мальчик. Принеси мне самое крепкое пойло, что тут у вас есть. — голос СевеРин звучал как шелест сухого листа по надгробию. Она небрежно достала из кармана брюк золотую монету и положила её на стол. Металл глухо звякнул, притягивая жадный взгляд слуги. — За хорошее обслуживание.

Она не добавила «в дальнейшем», но это повисло в воздухе невысказанной угрозой. Мальчишка сглотнул, схватил монету и поспешил прочь, стараясь не наступать на странную, неестественно вытянутую тень, которая уже скрылась за дверью кухни. В голове СевеРин, прямо за левым виском, раздался ехидный, вибрирующий голос.

"Есть собираешься?"

Шейди явно развлекалась, изучая содержимое кухонных полок.

"Нет. Смысл?"

Мысленно отрезала СевеРин, прикрыв глаза.

"Жаль. Хотела тебе подсыпать перца в блюдо. Посмотреть, как у тебя глаза слезятся."

В голосе тени слышалось неприкрытое предвкушение хаоса. СевеРин едва заметно дернула уголком губ.

"Ага. Умно. Рассказать мне это ещё до свершения баловства. Ты становишься предсказуемой, Шейди. Что ты там вообще забыла? Вернись на место."

Из кухни донесся грохот упавшей кастрюли и испуганный вскрик. Рин вздохнула, чувствуя, как по полу, возвращаясь к её ногам, расползается темное пятно. Тень послушно втянулась обратно, сливаясь с её собственным силуэтом, но в глубине сознания всё ещё пульсировало едкое, почти осязаемое раздражение.

И пока она ждала свой заказ, который был менее "безвкусным" по словам новой знакомой, Рин решила немного разбавить обстановку.

— Ну или если плохо замотивировать. — продолжила она речь разноглазой девушки, которая выбрала агрессивную сторону поведения. И вот уже через минуты три перед Садонис стоял её высокий графин с ярко янтарной жидкостью, и стакан. — Ну вот. Видишь. Хорошая мотивация как и отношение, иногда работают лучше прочего.

Мальчишка врос перед проклятой в пол, ожидая когда та изъявит новое желание. Но Дон лишь отмахнулась, давая понять что пока ей ничего больше не надо.

"Думаешь здесь принято давать золото обслуге? И это не вызовет лишних вопросов?"

"Думаю что мне пора что-то менять. Прошлое нас всегда чему-то учит. В других мирах очень плохая репутация шла далеко впереди меня. Здесь я думаю это исправить."

— Итак. — она наполнила свой стакан креплёным напитком, — Давай раз уж мы в другой обстановке, попробуем сначала наше знакомство. — вернув графин на небольшой поднос, — Сева.

Она уже приподняла руку, чтобы совершить акт рукопожатия, как вдруг воздух в таверне вздрогнул. Миражом ли было то, что она почувствовала дальше? В тот же миг входная дверь, до этого плотно запертая, с тихим скрипом подалась внутрь. Сквозняк, ворвавшийся с улицы, пронесся по помещению питейной, взметнув полы плаща Рин и заставив пламя в камине тревожно метнуться в сторону.

И вместе с этим потоком ветра пришло нечто странное. Запах.
Женщина замерла, её тонкие пальцы, так и не коснувшись ладони гостьи, застыли в воздухе. Это был аромат озона, сухой полыни и старой бумаги — запах, который она не чувствовала как ей самой казалось, уже целую вечность. Это длилось лишь миг. СевеРин показалось, будто она почувствовала нечто до боли знакомое.

Такой знакомый запах озона, сухой полыни и старой бумаги предвещал женщине ещё одну встречу на сегодня. Но перед этим она всё же завершила процедуру знакомства.

— Ну тогда сегодня так и буду тебя звать. — с полуулыбкой ответила Рин смотря на причудливые узоры, — Заслуга в обучении держать язык за зубами там где это необходимо, не принадлежит главе гильдии. Этому я научилась задолго до нашей с ним встречи. — рукопожатие было недолгим, но крепким с обеих сторон. Будто обе хотели этим жестом показать друг другу наличие сил. Благо ни одна из этих дамочек не приложила к этому полную силу.

Дверь в таверну открылась шире, впуская в помещение высокого, темноволосого мужчину. Дэймон следовал точно по следам подруги. Её запах и запах ветра, который теперь, точнее в этом мире следовал за проклятой повсюду, заботливо предоставили дракону нужную информацию по местонахождению СевеРин. Даже изобилие других запахов, витающих в питейной, прогорклого пива, жареного мяса, пота усталых путников, и конечно не забываем про смрад от волков, и сладковатого дыма от смолистых поленьев, не сбило брюнета с точного пути.

Он замер на пороге, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, а ноздрям вычленить среди какофонии ароматов тот самый, родной, что вёл его сквозь леса и снежную бурю. Взгляд скользнул по залу,  по сбитым столам, по сгорбленным фигурам у стойки, по тени в дальнем углу… И вдруг сердце его дрогнуло, именно там, мелькнула знакомая макушка.

Мужчина шагнул вперёд, и скрип половицы потонул в гуле разговоров, но для него этот звук прозвучал оглушительно, словно предупреждение.

— Ну здравствуй, друг! — Дон даже не повернулась в его сторону, чтобы удостовериться в том, что это был действительно он. Ей это было не нужно. Она знала, по тому, как вдруг стало тише в шумной таверне, будто сам воздух замер в ожидании,  по лёгкому смещению теней, — Наконец-то вернулся из своего путешествия по восточным землям. И как обстоят дела у наших товарищей из штаба на той земле?

И вот он шагнул глубже в полумрак, и свет от очага лёг на его лицо, выхватывая знакомые черты,  резкую линию скул, тень усталости в глазах, упрямый изгиб губ. Он остановился в нескольких шагах от неё, не решаясь нарушить хрупкое молчание, будто боялся, что любое слово разобьёт этот миг вдребезги. Дон медленно повернулась и  подняла взгляд обсидиановых глаз, не спеша, будто растягивая секунды, как драгоценность. Их глаза встретились, и в этом взгляде уместилось всё, годы разлуки, невысказанные слова, боль и то самое тихое облегчение, которое приходит, когда понимаешь — ты больше не один.

— Здравствуй, Рейна! — выдохнул мужчина, — Вернулся. Не мог надолго оставить тебя одну. Зная что ты обязательно во что-то вляпаешься. — взяв стул он присоседился к их столику. Неохотно он переместил взгляд на рогатую девушку что была сегодня собеседницей Рин. — Прощу прощения за мою подругу. Этикет не самая лучшая её черта. Дэймон. — мужчина немного склонил голову в знак уважения к сидящей.

— Просто сейчас твой этикет никому и никуда не уперся. — недовольно пробубнила Рин попутно наполняя свой стакан. Его же хладная тут же осушила. После этой порции алкоголя, отчего то вампиру стало лучше. Будто бы хмельное вернуло ей небольшое количество сил, ранее утраченных на изнанке.

восстановлен    поток

---

— Забудем об этикете. Лучше посмотри что восточные коллеги тебе передали. — брюнет запустил длань в карман пиджака, и извлек из него вещицу. В руках Дэймона Рин увидела незнакомый ей предмет,  от него веяло кровью, обрядом и разрушением. Предмет этот напоминал древний ключ.

Рин вгляделась в предмет. Древний ключ в руках Дэймона не был просто куском металла, он словно пульсиро‌‍вал тёмной энергией, будто впитал в себя отголоски давно забытых ритуалов. На поверхности тускло мерцали вычурные руны, местами стёртые временем, а кое‑где, будто процарапанные чем‑то острым. От ключа веяло не просто кровью, а самой сутью пролитой жизни.  Дракон протянул ключ и отдал его в цепкие хладные руки вампира.

— Хм… Вещица вроде интересная. Авось ещё и ценная. — немного его покрутив, протягивает Вольхе, — Что скажешь? — сама Дон отчего-то понимала что явление Дэймона и странный ключ как и компания из вампира и теннари, заведомо предвещают нечто интересное.

— Почему именно мне?

— Со слов... Эм... Римарио, одного из айферов штаба, ты высоко оценишь эту вещь. Он так и сказал. Добавил ещё, что ты единственная, кто поймёт, насколько это… ценно. И насколько опасно.

Отредактировано СевеРин Садонис (2026-07-22 21:15:28)

— Я ли?! — практически хихикая удивилась Рин,  — Может ты сама себя запутала, м? Выпить хорошего эля мы можем и без всяких причин. — стоило ей найти глазами того молодого паренька из‌‍ обслуги, как тот возник перед их столиком. Женщина сделала заказ.

— Прошу прощения, — мужчина обратился к рогатой, — наверное это моя вина. Рейной её называю только я. И хоть ей это не нравиться, и она отнекивается от своего происхождения и титула, она моя королева.

— Как ты понимаешь, Вольха, никакой путаницы здесь нет. Я Сева. Я Рин. Я CевеPин Садонис. Я Дон. И ещё куча всяко разных сокращений имени или фамилии. — на их столике появился кувшин с самым лучшим элем этого заведения. — В вашем мире…

— В нашем мире, Рейна. Хотя бы на какой-то промежуток времени. — поправил её мужчина, который уже разливал по трём стаканам эль.

— … хорошо. В этом мире у меня нет причин скрывать своё имя. Здесь оно никому неизвестно. Да и вряд ли таковым станет. Ну а если всё же вдруг будет на слуху, так пусть будет настоящим. — то ли появление друга, или компания теннари расположила проклятую к красноречию.

Ключ снова оказался в хладных руках. Со слов новоиспеченной знакомой, вещица была простой. Но почему-то сама Рин так не думала.

— Храм Рассвета? Это тот что на востоке? — решила уточнить женщина.

— Я не знаю. — коротко ответил Дэймон делая очередной глоток эля, — Нет никакой истории, Вольха. — он всматривался её странные на первый взгляд глаза, — Как я и говорил ранее, мне его передал паренёк из штаба айферов на востоке. — может это было и разочарованием для девушки сидящей напротив Рин, но это была правда из уст дракона.

Сама проклятая продолжала изучать ключ с присущей ей айферской внимательностью. Ключ холодил кожу, и в этом холоде чудилась не просто природа металла, а ледяное прикосновение чужой воли. Айферская тщательность не позволяла упустить ни единой детали, каждый завиток орнамента, каждая едва заметная бороздка на серебре должны были сложиться в ответ. Проклятая склонила голову, прищурилась, и в её взгляде мелькнуло то самое упрямое понимание, которое приходит, когда разгадка уже почти на языке.

— Серебряный ключ как ты говоришь с изнанки. — она преподнесла его к носу, втянула запах исходящий от ключа. Чувствительное обоняние поймало еле уловимые мотивы востока, наверное это и было отголосками храма рассвета. А также Рин поймала мотивы юга. Но эти были ей вовсе не знакомы. — Нужна твоя помощь, Дэй. — она протянула ключ дракону.

— В прошлый закат тёмной луны, я и мой напарник из Сильэйра путешествовали по краю пустынных земель. — продолжил дракон, будто выталкивая из памяти картинку, которая никак не хотела становиться чёткой. — Ветер тогда был такой… резкий, сухой. Сметал песок с барханов и швырял его в лицо, будто хотел стереть с нас всякую человечность.

Он втянул воздух ещё сильнее, прикрыв на миг глаза, и на лице проступила та самая гримаса, когда прошлое настигает не воспоминанием, а ощущением, плотным, тяжёлым, почти осязаемым.

— Да, чистый и ничем не прикрытый гнев. — выдохнул брюнет, и голос его чуть дрогнул, теряя привычную твёрдость. — Знаешь, на юге всё пахнет иначе, пряностями, нагретым камнем, дымом костров… А там, у края пустыни, пахло не жарой, а яростью. Будто сама земля злилась на тех, кто посмел ступить на неё.

— Хм… Ничего не понимаю. Почему Римарио сказал что ключ именно для меня? Изнанка с твои слов. — она посмотрел на девушку, — Юг с твоих. — на мужчину, — Но я здесь. На севере. А! — воскликнула она прерывая покой Вольхи и рядом сидящих посетителей, — Ты сказала… портальный. Что это значит?

— Тебе не достаточно порталов в жизни, Рейна? — выдыхая и констатируя факт биографии Садонис высказался О’Брайан. В его голосе не было упрёка, скорее усталое понимание человека, который столько раз видел, как она шагает в неизвестность, будто это самый естественный путь.

— А тебе не достаточно того, что я каждый раз возвращаюсь?  Или ты сам меня находишь? — парировала она. — Порталы — это не побег, О’Брайан. Это… дороги. И если я умею их находить, глупо ими не пользоваться. А если этот ключ откроет новый портал… — она протянула ладонь на которую дракон возложил серебряный предмет, — … значит, я обязана его открыть.
Ключ лёг в её руку, застывшее эхо тысяч чужих шагов. О’Брайан стиснул зубы, глядя на эту сцену так, будто мог силой воли заставить ключ рассыпаться в пыль.

— Ты всегда говоришь “обязана”. — тихо, почти сквозь зубы, произнёс он. — Но кому ты обязана, Рейна? Мирам, которые тебя едва не сломали? Или самой себе, чтобы доказать, что ты сильнее всех?
Садонис хотела вступить в этот начинающийся спор. Но вовремя осеклась, вспомнив что этот спектакль либо порадует, либо усыпит Вольху.

— Не здесь и не сейчас Дэймон. Гляди, а то сейчас уснёт. Эй! Вольха! История вышла так себе, да?

Отредактировано СевеРин Садонис (2026-08-01 12:47:46)

[wind=11616-19360-9680-27104-19360-11616-7744-7744-17424-34848-10:20:0:]

Услышав про “милых” дракон немного зарумянился, чуточку заёрал пряча взгляд как от рогатой, так и от СевеРин. Тем самым выдавая себя. Конечно для самой хладной это не новость, но женщина всегда отрицала подобное. Ей было проще думать что мужчина в лице О’Брайна просто друг. Самый надёжный, верный, преданный. Допустить мысль о том что они любовники или влюблённые, Рин не могла.

Садонис же не обратила на слова теннари внимания. Её больше увлекло знание о местной религии. 

“В каждом мире это ли ни самая главная часть человечества. Вера. Был ли на моём пути хоть один такой, где богов бы не было? Везде. И мир ветров не исключение. Хотя чему я удивляюсь. В храме вышеупомянутой богини я уже была. На кладбище значит нет. А в храме да. Хм… Сноу, пора это дело исправлять.”

— А где у вас тут кладбище? — выпалила Рин делая очередной глоток эля.

Пока Вольха обдумывала ответ на вопрос проклятой, та отвечала на вопросы со стороны новоиспеченной знакомой. — Верно подмечено. Не мой день наверное был, хех. Да и эта ваша изнанка мать её. Так себе измерение. Что до пути в-эту-сторону, то заслуга Сорина конечно. — она не стала говорить о том, что Сорин доверил ей их возвращение обратно, так как силы его на тот момент покинули. — Ничего страшно. Забыли уже. Сколько могла я шла за тобой, а потом мы с ним отстали. Но как мы видим, всё обошлось малой кровью. — тут Дон вспомнила переход и вкус крови главы штаба, а также его секрет, который она до сих пор пыталась раскрыть.

Пока так называемые дамы вели беседу, Дэймон немного заскучал. Мужчина освободил одну руку от оков перчатки, и щёлкал пальцами выбивая искру. Раз за разом, щелчок за щелчком вызывал небольшой огонёк. Яркие всполохи на мгновение озаряли его лицо, в этих вспышках тень ложилась резче, скулы казались острее, а в глазах мелькало что-то хищное, будто внутри него тлел собственный, упрямый огонь. Хотя так на самом деле и было.
‌‍
Он делал это не ради эффекта, не чтобы привлечь внимание. Просто привычка, когда мир вокруг становился слишком гладким, слишком выверенным, ему нужно было хоть что-то, что напоминало, он жив, он здесь, и в его власти высечь свет из пустоты.

Отредактировано СевеРин Садонис (2026-08-03 20:18:02)