Тут кубы

Безумие

Садонис помнила всё.
Помнила, как первые лучи рассвета, ещё не оскверненные грядущей тьмой, ласкали шпили её замка в Мелуме, как шелестели листья в вековых лесах, как смеялись люди, не ведая о грядущем. Она помнила мир, который стал её домом, её охотничьими угодьями, её троном. Мир, который теперь превратился в ничто.

Астральный взрыв.
Это было не просто разрушение. Это было стирание. Небо, некогда бездонное и полное звезд, разорвалось, извергая потоки чистой, необузданной энергии. Мир, который Садонис знала, который она полюбила и которым правила, сжался, затрещал и рассыпался в прах, словно хрупкая глиняная статуэтка.

СевеРин, древняя, как само время, пережила и это. Её бессмертие, её вампирская сущность, закаленная веками борьбы и власти, оказалась сильнее разрушительной волны. Но цена была чудовищной. Она стояла на обломках своего замка, на том, что когда-то было величественным залом, теперь усеянным осколками кристалла и пеплом. В полном одиночестве. Более никого не существовало.

Со временем её безумие стало её новой реальностью. Она перестала различать прошлое и настоящее. Она видела свой мир живым, но лишь в своих кошмарах. Она охотилась на призраков, которые были лишь отголосками её собственной боли. Она правила пустотой, где не было ни подданных, ни врагов. Никого.

Отредактировано СевеРин Садонис (2026-04-04 17:12:21)

Тут кубы

Тревога

Её друг, древний дракон Дэймон, уже три дня не появлялся в условленном месте — на вершине Огненной гряды, где они обычно встречались, чтобы поговорить о минувших эпохах и грядущих переменах. Это было на него не похоже: О’Брайан никогда не пропускал их встреч. Даже во времена Великой Битвы Древних он находил способ дать знать, что жив.

В немёртвой груди Садонис, давно лишённой биения сердца, разливалась тяжёлая, колючая тревога — чувство, которое она почти забыла за века одиночества. Но именно он вновь пробудил то, что казалось давно, исчезло.
Она вспомнила их последнюю встречу: мужчина казался задумчивым, почти встревоженным. Он говорил о странных знамениях — о том, как звёзды начали двигаться не по своим путям. И правда: привычный узор созвездий нарушился. Млечный Путь искривился, будто его кто‑то потянул за край. А в центре неба зияла тёмная прореха — место, где раньше сияла Звезда Рассвета. Теперь там клубилась тьма, похожая на чернильное пятно в воде.

Мысль о потере друга, единственного существа, которому она доверяла без остатка, была невыносимой. За века их дружбы он стал для неё больше, чем просто другом — он был частью её самой, той ниточкой, что связывала её с миром живых чувств.

Отредактировано СевеРин Садонис (2026-04-04 21:06:26)

Тут кубы

Жнец

В час, когда луна висела низко над вершинами древних елей тёмного леса, а туман стелился по земле Мелума, словно саван, мрачный жнец явился за Садонис. Он стоял у её ложа — высокий, в чёрном плаще, с косой, тускло мерцавшей в полумраке. Его лицо скрывал глубокий капюшон, но Рин чувствовала на себе взгляд, древний и беспристрастный, как само время.

Она не дрожала перед лицом смерти — она встретила его взглядом, полным спокойного понимания.

— Пришло твоё время, — произнёс жнец голосом, похожим на шорох опавших листьев.
Северин слегка улыбнулась — едва заметное движение губ на бледном лице, напоминавшем мраморную статую.

— Я готова. Но скажи мне, друг, неужели мы так и расстанемся без слова?

Жнец замер. Слово “друг” повисло в воздухе, нарушив привычный порядок вещей. Он молчал долго, а затем медленно снял капюшон. Под ним оказалось лицо не ужаса и не пустоты, а древнего усталого человека с глазами, полными звёзд и веков.

— Ты помнишь. — не спросил, а скорее подтвердил он.

И воспоминания в брюнетистой голове поплыли по волнам памяти...

Тут кубы

Танец
Сад
Дух

Среди миллиона воспоминаний хладной женщины одно хранилось особенно ярко — словно застывшая в янтаре капля росы: Танец в саду духов.

Это случилось в ту пору, когда СевеРин ещё не обрела свою хладнокровную природу, а была смертной жрицей храма богини Риллаксии, посвящённой в тайны древних сил. Каждую весну в её краю отмечали Праздник Пробуждения, и в самую короткую ночь года избранные отправлялись в Сад Духов — место, где грань между мирами истончалась до прозрачности.

Садонис шла по извилистой тропе, окружённой древними деревьями с серебристой листвой. Воздух был густ от ароматов ночных цветов — их лепестки светились мягким голубым светом. Земля под ногами казалась не твёрдой почвой, а чем‑то зыбким, почти танцующим. Когда она вышла на поляну, то увидела других участников обряда — семь жриц в белых одеждах. Но что‑то в них было не так: их движения были слишком плавными, а тени не ложились на землю.

Музыка возникла из тишины — не звуки инструментов, а сама вибрация воздуха, ритм земли, шёпот звёзд. Жрицы взялись за руки, образовав круг, и начали двигаться. Сначала их шаги были медленными, почти незаметными. Затем ритм ускорился. Рин почувствовала, как что‑то внутри неё отзывается на эту музыку — будто древняя память пробуждалась в крови.
Она присоединилась к кругу. И в тот миг, когда её пальцы коснулись ладони соседней жрицы, мир изменился.

Сад вокруг ожил. Деревья зашевелили ветвями в такт танцу. Цветы поднимались и опускались, словно дыша. В воздухе появились мерцающие силуэты — духи предков, присоединившиеся к танцу. Они кружились вокруг жриц, то становясь видимыми, то растворяясь в ночном воздухе. Танец становился всё быстрее. Брюнетка больше не чувствовала своего тела — она стала частью ритма, частью ветра, частью самой ночи. Время потеряло смысл. Она видела картины минувших эпох: города, возведённые и разрушенные; войны, отгремевшие тысячи лет назад; любовь, пережившую века; звёзды, рождавшиеся и угасавшие.

Духи шептали ей на ухо — не словами, а образами и ощущениями. Они показывали ей красоту мира во всей её полноте: радость и печаль, жизнь и смерть, рождение и увядание — всё было связано в едином танце. В какой‑то момент Дон осознала, что сама стала духом в этом танце — ни жрицей, ни суккубом, а частью вечного круговорота бытия. Её сердце билось в унисон с ритмом вселенной, а дыхание смешивалось с дыханием ночи.

Рассвет подкрался незаметно. Первые лучи солнца коснулись сада, и духи начали рассеиваться, словно туман под ветром. Музыка затихла, оставив после себя лишь эхо в душе Рин. Жрицы разомкнули круг.

Воспоминание спустя века
Спустя столетия, став хладной женщиной с сердцем, не знающим тепла, Садонис часто возвращалась к этому воспоминанию. В часы одиночества, когда мир казался ей чужим и далёким, она закрывала глаза и вновь слышала ту музыку, чувствовала прикосновение духов, видела мерцание ночных цветов.
И тогда её хладнокровие на мгновение таяло. В глубине души, за слоем векового спокойствия, просыпалось что‑то живое — память о том, что она когда‑то была частью великого танца вселенной.
Иногда, в самые тихие ночи, Садонис выходила в свой сад — не Сад Духов, а обычный, с земными цветами и деревьями. Она вставала на траву и начинала медленно двигаться, повторяя шаги древнего танца. И хотя никто не видел этого, ей казалось, что духи всё ещё рядом — наблюдают, улыбаются и готовы подхватить её в вечный круговорот бытия.

"Всё в мире — танец"

Шептала она, и в её обсидиановых глазах на мгновение вспыхивал отблеск того древнего огня.

Тут кубы

Факел
Огонь

Глубоко в горах, где солнце никогда не проникало, простиралась пещера "Шепчущих Теней" — логово гоблинов, наводившее ужас на деревню Мирум. Говорили, что там обитают создания тьмы, пожирающие путников и уводящие в плен детей. Хладная женщина стояла у входа, её бледная кожа отливала серебром в свете луны. Длинные чёрные волосы струились по плечам, а глаза, холодные как зимний рассвет, сверкали решимостью. В руках она держала два горящих факела — не просто источник света, а оружие против тварей, ненавидящих огонь.

СевеРин шагнула внутрь. Влажный воздух наполнился запахом гнили и плесени. Стены пещеры покрывали странные символы, выцарапанные когтями гоблинов. Где‑то вдали раздавался скрежет и хриплый смех — твари уже знали о её присутствии. Факелы отбрасывали пляшущие тени, превращая сталагмиты в причудливые фигуры. Рин двигалась бесшумно, но гоблины не стали ждать атаки. Из боковых туннелей выскользнули сгорбленные фигуры с жёлтыми глазами и кривыми кинжалами.

Первый гоблин бросился на проклятую, размахивая ржавым клинком. Она увернулась с грацией змеи и ударила факелом ему в лицо. Тварь взвизгнула, отпрянула, а затем бросилась бежать, объятая пламенем. Остальные гоблины окружили вампиршу, пытаясь взять числом. Но Садонис была быстрее и сильнее. Она кружилась между ними, как призрак, нанося точные удары. Один особенно крупный гоблин, видимо, шаман, поднял корявую палку с зелёным кристаллом и начал бормотать заклинание. Воздух сгустился, из стен полезли тени, готовые схватить брюнетку. Но древняя была готова. Она швырнула один из факелов прямо в кристалл. Огонь охватил магический предмет, раздался взрыв, и шаман отлетел к стене.

Гоблины дрогнули. Их магическая защита рухнула, а страх перед огнём усилился. Они начали пятиться, шипя и рыча, но Дон не дала им уйти. Она схватила оставшийся факел обеими руками, раскрутила его, создавая огненный круг вокруг себя, и шагнула вперёд. Пламя осветило пещеру ярче солнца, выжигая тьму и страх. Гоблины в панике бросились врассыпную, некоторые срывались в пропасти, другие пытались забиться в щели. Вожак, самый крупный и уродливый из всех, попытался напасть сзади. Но она почувствовала движение за спиной. Резко развернувшись, она встретила его ударом ноги в грудь. Гоблин отлетел, ударился о сталагмит и затих. Пещера затихла. Лишь потрескивание факела нарушало тишину. Рин огляделась: гоблины либо бежали, либо лежали без движения. Она потушила второй факел о камень и бросила его на землю.

Тут кубы
Щит

Дэймон увлечённый беседой не заметил того, как хладная покинула эту часть кварталов. К этому моменту небо уже стало тёмным, где-то начали появляться первые звёздочки, оповещая жителей о приходе ночи. Именно в такое время ранее были замечены созерцатели. Дракон был очень зол на СевеРин. Он понял что женщина прекрасно знала о том, что на самом деле происходит на землях этого города.

— Она знала что ей грозит при встрече с мутантами. — рычал мужчина, пытаясь, отыскать на чёрных улицах Рейтиума черноволосую бестию. Конечно, желая опередить тех, кто способен был причинить ей вред.

Тем временем за Садонис уже следили. И проклятая это прекрасно чувствовала. Самый уродливый из созерцателей выбрал её своей жертвой, будучи полностью уверенным в том, что эта жертва не обладает магическим даром, ибо не чувствовал его в мёртвом теле вампира. Чёрные нити магической энергии исходили из измененного тела человека, которого поразило проклятие артефакта. Однако встретившись с мёртвым телом вампира, магические нити созерцателя встретили преграду. И преградой им стал бледно-розовый щит сплетённый магическими нитями энергии состоящей из чувств и эмоций высшего суккуба.

Тут кубы
Сад
Печаль
Щит

Тёмные сады Мелума — место, где тени длиннее обычного, а воздух пропитан древней магией. Здесь, среди искривлённых деревьев и фосфоресцирующих лиан, Садонис пыталась скрыться от тех, кто за ней охотился. За проклятой следили “созерцатели” — существа, созданные из сгустков тьмы и осколков проклятий. Самый уродливый из созерцателей, с телом, напоминающим переплетение корней и костей, выбрал древнюю своей целью. Он не ощутил в ней магического дара — ведь её вампирская сущность была мёртвой, лишённой привычной магической ауры.

Когда чёрные нити созерцателя потянулись к хладной, они неожиданно встретили сопротивление. Перед ней возник бледно‑розовый щит — не из грубой силы, а из тончайшей энергии чувств и эмоций. Щит был сплетён из магических нитей, рождённых высшими эмоциями — любовью, страстью, восхищением, преданностью. Щит активировался автоматически, когда носитель данной магии оказывался в смертельной опасности. Он не атакует, а отражает тёмные воздействия, обращая их против источника.

Когда чёрные нити созерцателя коснулись щита, они зашипели и рассыпались пеплом. Существо замерло в замешательстве — впервые его магия встретила столь неожиданное сопротивление.
Садонис почувствовала, как что‑то тёплое окутало её тощие плечи, словно невидимая шаль. Она не сразу поняла, что произошло, но инстинктивно ощутила.

Тем временем Дэймон, оставшийся в замке, не находил себе места. Он знал, что Садонис отправилась в сады Мелума одна, несмотря на его настойчивые предложения сопровождать её.
Его печаль была глубокой и острой. Он упрекал себя.

— Я должен был настоять. Должен был пойти с ней, даже если бы она ругалась.

Сады Мелума славились тем, что искажали пространство и время. Там легко было потеряться или попасть в ловушку древних чар.  В этот момент он не мог помочь — не знал точного местоположения Рин и не имел возможности мгновенно переместиться в сады. Он расхаживал по библиотеке, бросая взгляды на древние фолианты о защитных заклинаниях, будто надеялся найти там подсказку. Его пальцы непроизвольно сжимались, создавая маленькие вихри воздуха — признак того, что его магия реагировала на эмоциональное напряжение. Он вспомнил, как Садонис однажды сказала.

— Иногда я должна делать это одна. Не потому, что не доверяю, а потому, что должна доказать себе — я сильнее, чем кажется.

Эта мысль заставила его остановиться. Он глубоко вдохнул, успокаивая магию. Он подошёл к окну, глядя в сторону садов Мелума, и прошептал заклинание связи. Слабый отклик донёсся до него — Садонис была жива. Этого было достаточно, чтобы он смог собраться с силами и приготовиться к тому, что грядет.

Тут кубы

Серебро

— Да. Совершенно, верно. Я пришла в тот бар для отдыха. Дабы пропустить пару стаканчиков бурбона. А вместо этого получила вскрытие. Зашибись. — на миг оторвавшись от пакета протараторила Рин, а после вновь припала синими губами к раскрытому клапану. Шутка про внутренний мир явно не понравилась вампиру. Но та сейчас довольствовалась кровью, и не хотела отвечать колко на слова Алларда.

— Ну... — теперь на краю стола лежал ещё и пустой пакет, а Рин начала отвечать на вопросы мужчины, — Относительно знаешь. До того как меня накачали серебром, и вспороли, было гораздо лучше. А сам-то как? — Рейна видела его рану. Она понимала, что чародей в этот раз сыграл огромную роль в её спасении. Хотя это она ещё не в курсе того, что именно из-за него она и угодила в эту историю.

— Хех. — от смеха Дон снова ухватилась за живот, — Он ещё спрашивает. Ужин? Да! И в самом роскошном месте. — пауза. Состояние СевеРин ещё оценивалось в 35% нормы от 100, — Слушай, давай отсюда свалим. Я уже хочу вернуться домой, и забыть всё что произошло за эти дни как страшный сон. — она медленно поднялась с кровати, — Кстати. Мы в какой жопе мира сейчас? Нас перевозили? Или мы всё там же? Если так. Добираться до тачек придётся долго. Лететь я сейчас не могу, как, собственно, и идти. — сделав пару шагов Рин понимает, что не в том состоянии, чтобы идти. Но уйти очень хотелось.

Тут кубы
  Дом/Гильдия

СевеРин не была похожа на тех, кого представляли себе обыватели, когда речь заходила о гильдии наёмных убийц. Никаких мрачных плащей, скрывающих лица, никаких зловещих шепотов в тёмных переулках. Садонис была воплощением элегантности и холодной решимости. Её имя, как и имя её гильдии, "Серые Кардиналы", вызывало трепет и уважение в тех кругах, где знали цену жизни и смерти.

]Она возглавляла элитный отряд, известный как "Тень Кардинала". Это были не просто исполнители, а мастера своего дела, каждый из которых был уникален и смертоносен. Там был Клэй, бесшумный, как падающий снег, чьи кинжалы находили цель с поразительной точностью. Кларк, чьи яды были столь же искусны, сколь и её слова, способная усыпить или убить одним лишь прикосновением. И старый Дин, чья сила была легендарной, а его молот мог сокрушить даже самые крепкие стены.

Сама хладная же была их сердцем и разумом. Её интеллект был острым, как клинок, а её стратегическое мышление позволяло им выполнять самые сложные и опасные задания. Она не была жестокой ради жестокости; её работа была искусством, где каждый шаг был просчитан, а каждая жизнь – лишь переменная в сложной формуле.

Отредактировано СевеРин Садонис (2026-04-27 19:25:02)